Мы встречались буквально в четверг. Я позвонил ему, и мы ужинать пошли куда-то там, неважно.

И никаких не было тревожных предчувствий, никаких тревожных разговоров. Ничего. Болтовня, куча сплетен, шутки, но все как-то мирно.

Понятно, что это какие-то кремлевские люди сделали. Такие вещи в России делают или кремлевские, или нацики, или Кавказ. Но с Кавказом и наци у него ничего не было, а с кремлевскими было, и много.

Но какие именно кремлевские - кто ж знает. Не факт, что он сам это знает. Там же 150 подъездов, и почти со всеми он ввязывался во что-то, от перебранки в твиттере до "чего-то серьезного".

Понятно, что была известная история, о которой сейчас говорят все, но ведь не факт, что самое очевидное - это и есть правда.

Глупо это сейчас, но я почему-то подумал, что если б у нас до сих пор был журнал, ничего бы не случилось.

Просто потому, что мы с Тимофеевским и другими нашими друзьями все время "строили" его - не пиши то, не пиши это, не веди ЖЖ, закрой ЖЖ под замок, это сотри, на это ни в коем случае не реагируй и т.п.

У меня даже невроз такой был - я постоянно звонил ему в те два года, и говорил - Кашин, вот только на это не отвечай. Кашин, умоляю, не ввязывайся. Он смеялся и говорил - Господи, ну конечно-конечно, молчу.

А теперь вот...

Главное, что жив. Когда жив - остальное, может быть, поправимо.

Все-таки я его очень люблю.