Тот факт, что Л.М.Алексеева постоянно пытается согласиться с мэрией и изменить делу Лимонова - очень логично.

Мне кажется, ей движет то самое чувство, которое было у Солженицына, когда он, продолжая борьбу даже и в 1990-е, в 2000-е вдруг признал режим Путина.

Чувство, которое возникло у старенького Милюкова, который много лет был врагом Сов.власти, а потом, ближе к 80, вдруг "поплыл", и сначала сказал свое знаменитое "Мне жаль финнов, но мне нужна Выборгская область", а затем и вовсе признал перед смертью "правду большевизма", "величие СССР".

Чувство, которое было у всех старых революционеров - Плеханова, Чайковского, Веры Засулич, которые в 1917 году отчаянно защищали "старый порядок", и слышать не хотели ни о каком углублении революции.

Чувство, которое, возможно, проявится через N лет и у самого Лимонова, если он доживет до ветхой старости - и тогда, неожиданно для всех, признает какой-нибудь послезавтрашний режим, такой же, в сущности, как и все прежние, и примет от этого режима орден и Государственную премию.

Человеку с наступлением известного возраста просто хочется еще пожить. Биологически хочется. Он не может больше воевать.

И поэтому он должен думать, что все, наконец, пришло в норму, все так, как должно быть, мы победили, все правильно, есть взаимосвязь между мной и миром, мной - и государством, и эта связь - верная, внушающая надежду.

Потому что быть пессимистом может позволить себе только человек молодой, а ближе к 80 - ну, какой уж там пессимизм?

И осуждать за это - немыслимо, невозможно.