gazeta.ru/social/2010/07/26/3401611.shtml

Но интересно вот что. 

Прочтя стандартный текст про "они буквально своими телами прикрывали чеченских детей", я ЧЕСТНО проанализировал первые свои эмоции по этому поводу. 

Они были такие: не верю ни единому слову и нисколько им не сочувствую.

То есть при всем понятном отношении к типажу краснодарского человека с железным прутом в руках, кричащего: "я вас давил в Чечне и здесь давить буду!", - вникать хочется только в его мотивации, в его эмоции, в то, кто он такой. Может, прав он, а может, неправ. Во всяком случае, "это вопрос".

А вот доверие к противоположной стороне - нулевое. Минусовое даже. Противоположной стороны просто нет, ее больше не существует как среды, вызывающей какие-либо живые реакции. И это неприятно, конечно.

Видимо, чеченская (и кавказская вообще) тема к 2010-м годам перешла какую-то грань, за которой и я (даже я!) начинаю автоматически, в первые же секунды чтения новостей "занимать другую сторону".

В 1990-х человека с прутом мог поддержать только его непосредственный родственник или отчаянный "патриот".

В 2000-х - любой незамысловатый обыватель, а иногда - уже и не обыватель. 

И вот в 2010-х его, кажется, поддержат вообще почти все. И я, видимо, поддержу.

"И я тоже. И это ужасно", как говорил Достоевский Страхову, когда они признались друг другу в том, что не готовы донести в полицию на подозрительного студента, когда бы даже и знали, что в кармане у него - бомба.