Ребенком-подростком я еще застал прежнее отношение к истории двадцатого века: "русская античность" до 1917 года - и "унылая мерзость" Советской власти после. 

Таков был официальный взгляд на 20 век из 1991 года. И мой собственный, в том числе. Вообще, эмоции советских школьников, которые сдирали с себя красные галстуки и впервые узнавали от учителя в старших классах, что "Ленин был немецким шпионом" - это такое особое революционное переживание счастья, которого у нынешних детей нет и быть не может.

Чем-то все это, наверное, было сродни переживаниям детей, которые пошли в гимназию году в 1913-м или 1914-м, а вышли из "трудовой советской школы" через десять лет. Только им было много хуже и трудней.

Так или иначе, из 1991 года все культурно "советское" виделось одним черным пятном. Потерянное время.

А вот теперь все поменялось.

Теперь-то "вдруг" обнаружилось, что в СССР тоже была своя "античность" (саму эту формулировку предложил, кажется, Глеб Павловский).

Конечно, это была кровавая, бесконечно страшная и трагическая античность (а бывает ли она вообще другой? ведь христиан в такое время всегда терзают львы), но она была. И длилась она с 1917 по 1968. 

1917-1968 - это в высшей степени поэтическое, культурно-романтическое время для СССР (опять напоминаю, что при этом и кошмарное, да-да-да).

И весь советский мир тех времен - будь то "сталинский московский двор", "тайный скит Катакомбной церкви", "завод" или "барак политических на Соловках" - явление ничуть не менее эстетически ценное, нежели все то, что так почиталось в 1991-м, то есть "башня Вячеслава Иванова" или "Россия, которую мы потеряли".

А вот 1968-1988 - вот это действительно потерянные, антикультурные двадцать лет. Та самая "унылая мерзость", которой когда-то считали всю советскую историю.

Слом советской социальной истории (второй, первый был в 1929-м) приходится именно на конец 1960-х. Его признаки: 

- бетонные многоэтажки-коробки, которые изуродовали всю Россию

- второе, и куда более катастрофическое нашествие лимиты, "Москва слезам не верит"

- всеобщий цинизм как настроение времени.

Не случайно все, кто вырос в 1968-1988, кроме совсем уж невменяемых личностей, не испытывают к СССР ничего, кроме отвращения.

Другое дело, что у смены "советской античности" на унылую мерзость были свои почти неотменяемые причины. И - жить в этой "постантичности" стало куда более безопасно, нежели "до". 

Но это уже совсем другое дело.