Есть такая волшебная книжка, которую мало кто знает - роман Джорджа Оруэлла "Да здравствует фикус" ( Keep the Aspidistra Flying).

Для начала, это просто изумительного качества английская проза 1930-х, а тем, кто любит английские романы того времени, "это уже обо всем говорит".

Далее, это совсем не "1984" и не "Скотный двор". Никаких антиутопий или, прости Господи, "аллегорий".

И там, конечно, все о моей смехотворной жизни сказано. Ну и вообще - о нашей смехотворной жизни.

Герой - 30-летний лузер, фрик и нищеброд, несостоявшийся поэт, продавец в книжном магазине, архилевак и вообще "Эдичка", который на почве лютого безденежья не просто всех ненавидит и мечтает "всех расстрелять", но грезит о Мировой войне как единственном способе разрешения своих личных проблем. 

Меж тем, он вполне может подтянуться, "проявить выдержку" и устроиться копирайтером в гламурное рекламное агенство - чего так жаждут его несчастные родственники, редкие икорно-марксистские друзья из истэблишмента (чудесный образ друга главного героя, франта и эстета, томно грезящего о пролетариате!) и девушка, которая его вроде бы любит, но все никак не дает.

Не буду пересказывать далее, ибо финал - более чем неожиданный и уж совсем дикий с точки зрения "традиций русской литературы". Оруэлл в этом романе выступает как абсолютный анти-Достоевский и, более того, как англичанин стократно более консервативный, нежели сама королева. Там, где наивно ждешь "попирания основ" - вдруг выступает этих основ апология, да такая, что и возразить нечего. Русские сторонники "буржуазности" и близко не написали ничего подобного - уже хотя бы потому, что никогда не могли достаточно почувствовать себя лузерами и леваками, а без этого знания убедительно воспеть порядок вещей ни за что не выйдет.

А вот у Оруэлла получилось - и намного лучше, чем в "антиутопиях".

Нигде больше я не видел такого точного и беспощадного портрета "юноши, обдумывающего житье", будь то Родион Романович, Лимонов, etc. Понятно, что этот юноша - и сам автор, и от того он хлещет по щекам себя еще больнее, решительнее и смешнее.

И это важнейший момент для великой словесности: расправляться с самим собой. Оруэлл это умеет.

Дочитаешь эту книгу  - и глядишься в зеркало с конфузливой иронией и тоской.

Но и тем, кого не волнуют проблемы взаимоотношений революции и гламура, читать все это будет как минимум занятно.

Ибо, как сказано выше, это "та самая английская проза", которую мы все обожаем.