Сегодня я впервые испытал национальное чувство.

Я как-то глубоко и, как выражаются менеджеры среднего звена, "спонтанно" почувствовал, что такое национализм - почувствовал так, как 12-летний мальчик испытывает свое первое возбуждение.

Конечно же, это случилось на фоне мыслей о русских и еврейских женщинах.

Я думал свою обычную мысль: о том, что с русской женщиной можно быть вместе, только если вас связывает нечто серьезное, глубокое, высокодуховное.

Например, девушка любит Ивлина Во - и, впридачу к Ивлину Во, как-то уж заодно любит и меня. А может быть, это не Ивлин Во, а, извините, Мандельштам. Или революция и "всех убить". Или песни Бориса Гребенщикова. Или еще что-то не менее романтическое. Не суть.

Но важно то, что в голове у нас должно быть нечто общее.

А вот если она не понимает ни одного слова, что я говорю, не понимает, сидит и смотрит на меня оловянными глазами - то в финале она просто наплюет мне в харю и уйдет.

Потому что - "извини, но мы разные". И - "будем друзьями". Удивительно, кстати, как выражение "будем друзьями" у женщин сделалось синонимом выражения "пошел нахуй".

А вот с еврейкой совсем другое дело.

Она тоже сидит и не понимает ни одного слова, но ей нравится, ей очень нравится. И она смотрит если и не влюбленными, то уж точно любопытными глазами.

Ей не обязательно знать, кто такой Ивлин Во. Ей даже не обязательно знать, кто такой Мандельштам. Каким-то глубоким, нутряным чувством "она и так все знает". Ей не нужно иметь со мной ничего формально общего.

Она может быть кем угодно: менеджером, офицером спецназа, детской няней, хозяйкой ресторана, наложницей бандита, блондинкой, наконец.

И все равно мы каким-то образом поймем друг друга и "договоримся" - без литературы, без "цитат и имен", в сущности и без слов.

Вот это и есть национализм.

Когда совершенно посторонние, чужие друг другу вроде бы люди на подсознательном, подземном уровне обнаруживают нечто общее, "родное-свое".

Страшное это чувство, я вам скажу.

Как и все природное, оно мне активно не нравится.