Журнал "Знамя" напечатал повесть из жизни антифашистов, они же "красные скинхэды" -
Есть в этом, конечно, поверхностно-мерзкий момент: "ваши убийцы подлецы, наши убийцы молодцы". Вряд ли "Знамя" и Openspace, сочувственно отмечающий премьеру, так реагировали бы на книгу из жизни нацистов, то есть буквально тех же головорезов, но "за русских", а не "против фашистов". В этом случае, думаю, Чупринин, Морев и пр. гневно сказали бы, что это "гадость" и "ее хорошо бы запретить". А тут - все солидно, "феномен молодежной субкультуры, нуждающийся в осмыслении".
Сама проза - очень старомодная и вообще-то "производственная", только драки вместо станков. Этакая "контркультура" со всеми стандартными остановками, от кровищи и шприца до фрагментарного письма. Проза скорее персонажа, нежели автора, вроде бы в жанре молодого Лимонова ("Дневник неудачника" - между прочим, больше 30 лет уже прошло), но на самом деле смахивает на Бориса Савинкова. Савинков, однако, был куда более профессиональный литератор, нежели Dj Stalingrad. Но есть и симпатичные куски; отдельная интересная линия - бредово-христианская (тоже вполне савинковская, впрочем). Кто-нибудь вроде иеромонаха Григория (Лурье) сказал бы, что это православная повесть. Я этого, конечно, говорить не стану.
Действительно же интересно одно. Вот живет антифашист Иван Костолом, он же "Федяй", он же Dj Stalingrad, неважно. Все у него по канону ЛДПР: простой, русский, бедный, спальные районы, футбол, кулаки. Ничего нет, кроме биологии, и еще социального муравейника, тоже безнадежно биологического - наши, ихние, вломил, получил, повязали. Он и мучается биологией, и дерется из-за нее же, и пишет о ней - вся книга только об этом. Но почему-то, по какой-то неизвестной причине он в этой необыкновенной простоты драме становится не на свою биологическую сторону. Живет как муравей, а воюет на стороне, например, тараканов. Он ведь, Иван Костолом, Сталинград, - не хача побил, а фашиста, он красный скинхэд, красный муравей, а не черный. Как же так вышло? Ведь по всем своим видовым и умственным чертам он обязан был бить тех, а не этих. А вот - жил и умер не за своего, за чужого.
Может, в этом и есть варварское, но - христианство?