Я думаю, что Чехов - это точное пророчество о том, что такое современный русский человек, что такое вообще "современность", о том, что будет с Россией и к концу 20-го, и в 21-м веке.
Он - единственный - угадал и понял "современность".
Кого угодно в общих местах учебников-речей-статей называли пророком, а про Чехова, напротив, говорили, что он-то, мол, нет, не пророк, а всего лишь гениальный кто-то там. Хотя, в действительности, именно он один - и был пророком.
Все остальные большие русские писатели, даже Достоевский (хотя у него тоже кое-где есть "современность", но очень немного, не на первых ролях - Свидригайлов, скажем, а не Раскольников) - все-таки жили в старом мире и мыслили старым миром.
Тем, который был словоцентричным, православным, аристократическим, имперским, сословным, крестьянским, иерархическим, немноголюдным, осмысленным, страшным и волшебным. Они были люди "прежние".
А вот Чехов - с его всем известным материализмом, народным происхождением и потому отсутствием веры в "народ" и главной своей темой будничной бессмыслицы - уже мысленно жил в "сейчас", а не в "тогда".
Хотя, разумеется, масштаб этого "тогда", в котором он жил формально-биографически, помог ему стать Чеховым, то есть именно пророком современности, а не собственно современным человеком.
Но все то, что здесь будет после 1914-го, 1917-го, 1929-го, 1937-го, 1945-го и 1961-го, то есть по завершении старой России и смены ее на новую, - он гениальным образом почувствовал.
В каком-то смысле продолжением Чехова является, конечно, Трифонов. Но Трифонов прежний мир отчасти оплакивает, этот мир у него "болит", и потому он - скорее Ивлин Во от русской революции, нежели "Чехов".
А вот так, чтобы увидеть эту другую, мелкую и пустую реальность во всех ее никчемных подробностях, увидеть и не впасть при этом в сильную эмоцию любого рода, но - вобрать ее в себя, смириться с ней и умереть в ней, хоть она еще и не победила, - вот это было только у А.П.Ч.