Абсолютно счастливую замужнюю женщину я встретила в одной российской деревеньке. В Центральном федеральном округе, в 30 километрах от райцентра, в обычном населенном пункте, где самыми богатыми людьми считаются пенсионеры, а самыми трезвыми мужчинами — два тракториста — Паша и Саша, которые пьют только с субботы на понедельник, живет-поживает идеальная семейная пара. "Я не употребляю, не безобразничаю,— хвастает муж, Николай Иванович.— Рук не распускаю и не ссорюсь с женой никогда. А чего ссориться, если потом все равно мириться придется?" Супруга, Раиса Петровна, соглашается: "Это мы по молодости ругались. Он ведь от меня гулял, страшно сказать, как гулял. Студентки на картошку приедут, и мой, смотрю, уже брюки наглаживает, в клуб собирается".
Николай Иванович, видимо, был неотразим в свои лучшие годы, потому что каждую осень у него случался роман с какой-нибудь городской барышней, командированной на помощь колхозу. Про эту его слабость знала вся деревня, и если местные мужики только похохатывали и подбадривали: "Давай, Колька, давай", то женщины лишь вздыхали: "И как тебя, окаянного, Райка твоя терпит?"
А Райка не то чтобы терпела, но и поделать ничего не могла. Разводиться тогда было не принято, да и кто разведенку замуж взял бы? Это ж деревня, парни после армии все уже женатые. Так что злилась Райка, плакала, выслеживала мужа с его пассиями по сеновалам, один раз даже, вооружившись штакетиной, гнала разлучницу по всей улице Ленина. В общем, тяжело ей было тогда, сама признает, что "сердце рвало".
А в 1989 году Колю переехал трактор. Что примечательно, именно во время уборки картофеля. Ботва в уборочную машину тогда попала или камень, никто не знает, а сам Николай Иванович не помнит. Как отрезало. Известно только, что зачем-то полез он, а тракторист не заметил и сдал назад.
Сейчас по деревенским меркам Николай Иванович довольно обеспеченный человек: у него пенсия, инвалидность 1-й группы по трудовому увечью. А то что ниже пояса он ничего не чувствует и 20 лет прикован к кровати, так это, если его послушать, мелочи. "Кто сейчас не лежит? — говорит Николай Иванович.— Мишка Лысый не лежит, что ли? Да он встает, только чтоб у Кузьминичны самогона на мамкину пенсию купить, и все. Приставы к нему насчет алиментов приходят, а что там брать-то? Какая это жизнь, скажите?".
Раиса Петровна, судя по всему, на судьбу тоже не в обиде: "Мой теперь всегда на глазах. По дому помогает — любую технику отремонтирует, веники плетет, даже вязать вон научился". А главное — больше нет в ее жизни тех осенних мужниных загулов, от которых рвало сердце.
Конечно, Раиса Петровна недоговаривает. Соседи знают, как выл по ночам ее муж, как кидал вещи в окошко и требовал сдать его в дом инвалидов, как плакала первое время сама Петровна. Но потом потихоньку наладилось у них. И он привык к роли ребенка, и она охотно стала для него мамой. Утряслось все. "Совсем он мне не в тягость,— улыбается хозяйка.— В тягость было, когда гулял да аванс на водочку спускал. А сейчас-то чего. В праздник налью ему рюмочку и будя".
"Хорошо все у нас,— подводит итог хозяин.— Так-то если б ходить мог, то и ушел бы от Раи, кто знает. Теперь все, при ней я. Навсегда".
kommersant.ru/doc.aspx